Николаев - Новороссия! (niko_novorossia) wrote,
Николаев - Новороссия!
niko_novorossia

Categories:

Палата номер Украина

Радуга

Этот фантастический рассказ был написан ещё осенью (признаюсь, сюжет навеяло рассказом Лукьяненко). Но сразу после написания он ушёл "в стол" - даже мне, его автору, некоторые моменты показались преувеличенными. Но прошло несколько месяцев - и.....

Слухи о том, что в Николаеве, на территории полуразвалившейся Украины, действует какая-то странная клиника (якобы похожая не то на концлагерь, не то на психушку), доходили до сербских политиков уже не раз. Сербы пытались списаться с руководством этого загадочного заведения по интернету и на правах настоящих европейцев выяснить сферу их деятельности, однако их попытки не увенчались успехом: кроме «Слава Украине!», от украинских медиков-новаторов ничего добиться не удалось. И тогда стало очевидно: необходимо отправлять в медучреждение комиссию, которая на месте выяснит все детали. Украинский Минздрав уведомили о времени прибытия, сформировали комиссию из числа советских и украинских иммигрантов, владеющих украинским языком (ибо на русском гордые незалежные граждане говорить отказывались, а английского так и не выучили) – и комиссия выдвинулась в путь.

…И вот микроавтобус с иностранными номерами затормозил у ворот того самого засекреченного заведения.

Делегаты шумно выгрузились, принялись расправлять смятую одежду, доставать фотоаппараты, разминать затёкшие ноги. В этот момент из калитки, с территории клиники, вышла женщина. С первого же взгляда было видно, что с ней что-то не так: ввалившиеся щёки, блуждающий взгляд, резкие, лихорадочные движения. Длинные светлые волосы были собраны в растрёпанный, неопрятный хвост. Делегаты проводили женщину удивлёнными взглядами…

На проходной их уже ждал главврач. Это был мужчина в возрасте, похожий на Пацюка из «Ночи перед Рождеством» – с висячими усами и тщательно выбритым оселедцем, и в белом халате-вышиванке, из-под которого виднелись ноги в красных атласных шароварах. Судя по внушительной длине оселедца, главврач был патриотом со стажем. Делегаты переглянулись.

– Пан Горобченко, а вот только что с вашей территории вышла такая странная женщина с длинными волосами, это ваша… э-э-э… пациентка? – поинтересовался руководитель делегации.

– О да! Это наша местная знаменитость – сепаратистка, коммунистка, известная в городе пророссийская активистка. Приходила проведать ребёнка. С ней было сложно, но мы справились! Впрочем, пройдёмте ко мне в кабинет и спокойно поговорим.

Делегация вслед за главврачом проследовала по аккуратным садовым дорожкам к 3-этажному кирпичному зданию. Невдалеке, за кустами цветущей форзиции, виднелась детская площадка. Современные качели были нарядно раскрашены в жёлтый и голубой.

…Главврач гостеприимно распахнул перед гостями дверь своего кабинета. Делегаты вошли и расположились на кожаном диване и креслах.

Кабинет был обставлен неожиданно дорого: кожаный мягкий уголок, мебель натурального дерева, высокие цветы в напольных вазонах – драцены, пальмы, лимонные и мандариновые деревья. Стены были увешаны всевозможными дипломами, лицензиями и грамотами. На некоторых из них, более ранних, фамилия Воробьёв была от руки исправлена на Горобченко. Делегат, рассматривавший дипломы, вопросительно посмотрел на пана Воробьёва-Горобченко.

– Ну… – развёл руками врач. – А что остаётся делать, если с родительской фамилией так не повезло? Не годится мне, украинскому патриоту, носить ватную фамилию. Что делать, поменял!

– И в паспорте?

– Обязательно, в паспорте в первую очередь! Да что фамилию – я добился, чтобы мне название улицы поменяли! Пришлось, правда, договориться с хлопцами, чтобы засунули пару человек в мусорный контейнер – для сговорчивости. А то начали мне в мэрии какое-то там «братские народы», «многовековая история»… А я жил, понимаете ли, на Московской улице. Позор какой, представляете? Что мне оставалось делать? Зато теперь живу на улице Бандеры, – похвастался главврач. – Впрочем, что мы всё обо мне да обо мне? Давайте наконец перейдём к моей клинике, к творению рук моих – к моему Центру патриотической репродукции!

– Да, расскажите, – закивали делегаты.

– Ну, значит, история такая. Как вы знаете, нашу европейскую державу Украину сильно потрепало в борьбе с москальским агрессором. Сколько земель потеряли, а населения сколько! А сколько к нам вернулось с АТО инвалидов – без рук, без ног, слепые, контуженные. Молодой хлопец – уже инвалид. Кто за него замуж пойдёт? Кто ему детей родит? Кто будет его обеспечивать, лечить? Кто, извините, будет ему утку подносить и с ложки кормить? Государство? А откуда государству столько денег набраться? МВФ-то не резиновый. А герой же работать не может – значит, даже пенсию себе не заработает. С этим надо было что-то делать. И вот я решил запустить такой проект – Центр патриотической репродукции, – пан Горобченко обвёл аудиторию взглядом и сделал небольшую паузу.

Гости напряжённо слушали.

– Суть этого Центра заключается в том, что мы помогаем нашему пострадавшему государству быстро восполнить потери населения. При этом, благодаря новаторскому подходу, государство гарантированно получает детей – уже готовых патриотов. Схема такова: каждая гражданка детородного возраста, начиная с совершеннолетия, обязана раз в 5 лет отбыть 1 год в нашем центре, забеременеть от ветерана АТО и родить ребёнка. Затем ребёнка у неё изымают и помещают в наш специальный патриотический интернат, а мать отчисляет из своего заработка деньги на его содержание, типа алиментов. А ребенок, в свою очередь, по достижению 18-летия обязан пожизненно содержать своего отца-инвалида. Гениально, правда?

Потрясённая делегация молчала.

– А каких женщин вы к этому привлекаете? Только сепаратисток, или патриоток тоже? – спросил Юрий Иванович – уроженец Днепропетровска, эмигрировавший в 90-е годы.

– Всех, абсолютно всех! И вы знаете, я вам хочу сказать, что патриотки, например – они сами очень активно принимают участие в нашем проекте. Устраивают дома, в семье, праздник перед тем, как лечь в наш Центр – гости пируют, веселятся, желают будущей маме лёгкой беременности и родов. Как проводы перед армией. Женщина прощается с мужем, с родственниками, с детьми и приходит к нам. Она понимает: стране нужно, стране необходимо, страна просит о помощи. Если не мы, то кто? Вот с этими женщинами, конечно, очень легко работать.

– Тогда зачем же вам активистки Антимайданов?

– О, это тоже весьма мудрый и продуманный шаг, молодой человек! Вы задали очень правильный вопрос, и я на него отвечу. Дело в том, что, во-первых, мать – она и есть мать. Даже если она сепаратистка ненормальная – то она всё равно привязана к своему потомству. И если она родила ребёнка, и он содержится тут, у нас – то всё, у неё связаны руки. Она этого ребёнка обеспечивает, она его проведывает, она по нему скучает, и она больше не полезет в политику и не станет участвовать во всяких там акциях, потому что понимает – мы ей запретим видеться с ребёнком. А это для всякой матери, даже для сепаратистки, страшнее смерти.

Во-вторых, это психологический момент принуждения. Эти предательницы, эти враги Украины должны понимать, осознавать, что они ничто, что их сломали через колено. Держава сказала – держава сделала. Всё. А их какое-то там мнение, какой-то русский язык, какие-то там пророссийские взгляды – это пыль, это не имеет никакого значения. И это тоже очень важно. Такой морально подавленный человек, он больше не полезет в политику, в партизаны, в подполье; он уничтожен. Это нам сейчас крайне необходимо.

И, наконец, дети таких женщин, они подрастут, мы сделаем их настоящими патриотами в нашем интернате – и они потом своих сепаратистских мамаш уже сами научат, как надо любить нашу славную Украину. Понимаете? А мать за своего ребёнка на что хочешь пойдёт. Дети подрастут, это же быстро, это буквально несколько лет – и их колорадские мамаши первыми начнут кричать «Слава Украине!», понимаете, о чём я? Это гениальный метод, совершенно гениальный! И заметьте, без всяких лагерей, ссылок, без пыток и расстрелов – мы же европейская страна! – без всего этого варварства мы буквально за несколько лет перевоспитаем огромное количество женщин и вырастим целое поколение настоящих патриотов!

– Почему же все эти женщины не уехали? – пожал плечами руководитель группы.

– А куда они уедут? – хохотнул Горобченко. – На восточной границе – стена, на западной – визы. Кстати, вы случайно не знаете, почему у нас до сих пор нет безвизового режима с Европой? Вот и я не знаю, прямо даже странно, вроде бы ещё в 2015 году обещали сделать... Ну, одним словом, в любом случае они уже невыездные, эти колорадские бабы. Должен же кто-то отвечать за преступления кремлёвского режима? Развалили страну, теперь пусть расхлёбывают. Майдан вообще Путин организовал, чтобы пол-Украины у нас отхватить. Конечно, а вы разве не знали? Ну, то-то, теперь знать будете… А то сидите там в своих Европах, вообще в геополитике не разбираетесь. В общем, такие дела, никто уже из Украины никуда не едет. Вы смеётесь, что ли, такие вопросы задавать – почему не уехали? Да если сепаратисты разъедутся, сколько у нас тут вообще населения в Украине останется? Миллион??? Нет уж, пусть сидят, работают, налоги платят и рожают нам патриотов по Госплану!

– А у патриоток вы тоже изымаете детей? – примирительно спросил Юрий Иванович, чтобы вернуть главврача, который начал слишком уж кипятиться, в русло мирной беседы.

– Обязательно. Тут уж, как ни жаль, хоть я и понимаю, что такая мама ребёнку плохого не сделает, но таковы требования Госпрограммы: все дети этого проекта должны воспитываться в нашем интернате, по специальным методикам. И, к счастью, наши патриотки это понимают, они не спорят, не пытаются ребёнка выкрасть или со мной договориться – надо, значит надо. Родила, оделась и пошла домой к мужу. Всё.

Потрясённые делегаты слушали главврача и лишь изредка переглядывались. Главврач же, приняв их молчание за одобрение, продолжал:

– Вот вы вначале спросили насчёт той светловолосой сепаратистки. Понимаете, на самом деле все эти ватники – они же с самого начала были у нас на карандаше. Все эти их митинги, акции, пикеты – везде шла видеофиксация, работали сотрудники СБУ. Уже давно всех вычислили и занесли в специальные списки. Горячая линия СБУ у нас разрывалась: благонадёжные граждане сообщали о фактах сепаратизма в своём бытовом окружении – среди соседей, сотрудников – и мы таким образом тоже собрали очень внушительную базу. А соцсети? Это вообще золотое дно. Эти бабы там умничают, высказываются, а мы записываем. Одним словом, через наш центр рано или поздно пройдут все сепаратистки, это я вам гарантирую. Все уже внесены в план. Вот эта светленькая – такая гордая была, боевая. А сейчас ничего, попритихла. Родила нам мальчика, Остапчика.

– И с кем же вы её… скрестили? – осипшим от волнения голосом спросил руководитель.

– Ну, как вы грубо выражаетесь… Отец мальчика – очень героический хлопец, активист «Азова», потерял в Донецком аэропорту руки, ноги и зрение. Обрубок остался от человека. И вот приехал домой парень совершенно раздавленный. Жить не хотел. А теперь у него сын есть! Человек к жизни вернулся! Понимаете, то есть это психологически очень важный проект – мы дарим новую жизнь этим инвалидам, этим ветеранам, которые ещё совсем недавно думали, что их жизнь кончена.

Главврач закурил, откинулся на спинку кресла и замолчал. Сверху на него благосклонно взирал с портрета Степан Бандера. Делегаты молчали, осмысливая услышанное. Перед их глазами стояла эта явно повредившаяся в уме женщина, которую они встретили в начале визита. Руководитель между тем докурил, обвёл взглядом своих гостей и предложил:

– А пойдёмте, я покажу вам наш Центр?

Делегаты закивали.

…Вся группа вышла в коридор. Почти сразу им встретились 2 медсестры в халатах-вышиванках и веночках с лентами. Они тащили за ручки какой-то эмалированный бачок. Пан Горобченко провёл гостей по длинному коридору с жёлтыми стенами и распахнул дверь в игровую комнату.

Большое помещение было оформлено в жёлто-голубых тонах: жёлтые занавески и светильники, голубые стены, вдоль которых висели портреты Бандеры, Коновальца, Шухевича, Гитлера, Яроша, Немцова и Новодворской. На толстом пушистом ярко-синем ковре сидела нянечка, всё в том же халате-вышиванке и также с надетым на голову маковым веночком. Вокруг неё копошились 10 малышей, возрастом от полугода до 2 лет. Все они были одеты в бодики, человечки и футболочки с вышиваночными орнаментами. У мальчиков постарше были уже выбриты оселедцы. Вокруг детей валялись жёлтые и голубые игрушки.

– Видите? – гордо подмигнул своим гостям главврач. – Цветовое оформление, одежда, причёски – всё формирует в ребёнке патриотическую картину мира. Ребёнок к этому привыкает с младенчества, это очень важно. Вот вы когда шли, могли заметить, что детская площадка у нас в парке покрашена исключительно жёлтой и голубой краской. То же касается клумб: у нас посажены исключительно жёлтые и голубые цветы – форзиции, нарциссы, тюльпаны, хризантемы, ирисы, лилии, васильки, вьюнки, незабудки, колокольчики. Никаких красных, розовых, белых, фиолетовых цветов – это отвлекает! А тут ребёнок вышел на прогулку – и он видит цвета своего флага на площадке, на клумбах, везде – это очень важно! Это, знаете ли, формирует в правильном направлении!

В этот момент динамик, висевший над дверью, зашипел, затрещал, и из него раздались звуки украинского гимна. Главврач вытянулся в струнку, приложил руку к сердцу, насупил брови и сосредоточенно запел. То же самое сделала нянечка.

Когда музыка смолкла, пан Горобченко улыбнулся и пояснил:

– Каждый час поём гимн. Тоже очень важная составляющая. Ребёнок слышит – ребёнок запоминает. Это не только у нас, это по всей стране так – включают по радио, по ТВ. Прервали фильм или передачу, включили народу гимн, все попели – потом дальше пошло кино. Это очень правильно, это объединяет нацию! Вообще, то, что дети слышат вокруг себя в таком возрасте – это предельно важно! Например, они у нас не знают ни одного русского слова. Всё общение идёт только по-украински. Все мультфильмы – на украинском. Радио – только украинское, песни – только украинские. Российских и советских мультфильмов мы им вообще не включаем, даже в переводе на украинский – ребёнок не должен даже визуально видеть российскую или советскую действительность. И эта методика уже приносит свои плоды! Сейчас уже детки постарше, дошкольники – если вы к ним обратитесь по-русски, они вас не поймут. То есть первые результаты моего проекта уже налицо, и это прекрасно! А вот пойдут в школу – и всё это ещё ярче проявится. Вы их спросите, что такое Россия – они вам не ответят! Они не будут знать такого слова, такого государства, понимаете? Это будет поколение совершенно счастливых людей!

А книги? Вот позвольте, я вам покажу, какие у нас тут книги. Вся литература, конечно, на украинском. Это всякие детские стишки, потешки – для самых маленьких. Все сказки мы обязательно адаптируем - вот, например, «Жёлто-голубая шапочка», понимаете, да? А вот, посмотрите, «Повстанська абетка» – это для  подросших деток уже, и книга, я вам скажу, совершенно замечательная!

Делегаты по очереди пролистали книгу и с ужасом переглянулись. А главврач отдал жизнеописание Алярмика нянечке и повёл гостей дальше.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Судя по всему, там помещались беременные – они группами и поодиночке бродили по коридору, держась за поясницы или придерживая руками огромные животы. Все они были одеты в одинаковые жёлто-голубые махровые халаты, на которых на спине было вышито «Слава Україні – героям слава! Слава нації – смерть ворогам!». На голове у каждой женщины был веночек.

Внезапно в конце коридора послышались звуки борьбы, приглушённые крики – и делегаты увидели, как 2 здоровенных санитара с оселедцами, в шароварах и халатах-вышиванках поволокли куда-то молодую девушку. Она упиралась и кричала по-русски: «Не пойду! Уберите руки! Ненавижу вас, твари!!!»

Делегаты вопросительно посмотрели на главврача.

– Ещё одна сепаратистка, – устало вздохнул тот. – Новенькая.

– И что вы с ней сделаете? – с тревогой поинтересовался один из делегатов.

– Ой, да ничего особенного, – махнул рукой Горобченко. – Мы не применяем никаких агрессивных методов. У нас же стоит задача – получить здоровых детей, а не выбраковку. Нам нужны здоровые полноценные новорождённые, которые через 18 лет будут содержать своих отцов-инвалидов. А не калеки, которых самих придётся содержать. А это значит что? Значит, отпадают транквилизаторы, избиения, пытки. Мы же европейская цивилизованная держава! Вот, например, та, первая сепаратистка – просто с ней в палате круглосуточно находились несколько наших сотрудников. И как только она пыталась что-то вытворить – хватали за руки-ноги и держали. Так и додержали до самых родов. И с этой будет то же самое: подберём ей ветерана-инвалида, проведём оплодотворение, 9 месяцев подержим под контролем – и свободна на 4 года.

– А сепаратисткам разрешено заводить на свободе собственных детей?

– «На свободе», – обиженно проворчал Горобченко. – Как будто они тут в тюрьме, что ли? В принципе, никто им не запрещает, но вы понимаете, в чём тут дело – на содержание ребёнка в нашем интернате они отчисляют столько, что на обеспечение собственных детей у них денег почти не остаётся. В стране ведь кризис, вы же знаете. Вот, спасибо нашим зарубежным спонсорам, выделили денег на строительство моего центра, помогают, поддерживают. Но в целом у нас люди плохо живут, крайне бедно – да вы, наверное, сами увидели, до чего Путин нашу страну довёл. Поэтому для патриоток мы ввели субсидии, там получаются очень хорошие льготы на содержание детей. А на сепаратисток они не распространяются. Точнее, для сепаратисток вообще действует повышающий коэффициент. И это тоже огромный плюс нашей программы – мы свели к минимуму размножение колорадов. Они больше не плодятся бесконтрольно, понимаете? Просто не имеют возможности. Они приносят потомство, фактически, только у нас в центре, под нашим строгим наблюдением, ещё и сами же это оплачивают. Ну, конечно некоторые размножаются и вне интерната, но тут у нас всё под контролем - детские сады, школы, патриотическое воспитание, ювенальная юстиция, постоянные проверки. Когда видим, что ребёнок подвергается в семье пророссийской пропаганде, просто лишаем родительских прав и помещаем ребёнка в интернат либо в патриотическую приёмную семью.

- А как их мужья, родственники ко всему этому относятся?

- Ну, а что они могут сделать? Молчат... В тюрьму-то никому не хочется, - равнодушно пожал плечами Горобченко.

– Но послушайте, – начал вслух размышлять руководитель делегации. – Если вы говорите – каждые 5 лет, то уже через 10 лет на иждивении у каждой женщины будет трое несовершеннолетних детей, а через 15 – четверо. Откуда ей набраться столько денег, чтобы отчислять вам алименты на всех? Сами же говорите, что основная масса людей живёт в полной нищете.

– Вы знаете, тут я вам пока не скажу, – честно признался Горобченко. – Наш Центр существует всего немногим более 4-х лет, и мы сейчас только начинаем вызывать наших первых участниц на второй круг. Конечно, мы понимаем, что финансовые возможности граждан ограничены. Сейчас будем консультироваться с экономистами, с финансистами – как это всё организовать. Возможно, за каждого последующего ребёнка будут вводиться какие-то скидки.

…В этот момент с лестницы в коридор вбежала молодая черноволосая девушка. Она подлетела к Горобченко и радостно схватила его за руку:

– Ну, Опанас Тарасович, вот вы где, а я вас по всему корпусу ищу-бегаю! Пришла я, вызывали же? Я с вещами, можем сразу и приступать!

Горобченко расплылся в улыбке.

– Познакомьтесь, это Дарина. Одна из наших первых участниц. Очень сильно нам помогла, родила двойню, представляете! Вот время-то летит, Даринка, неужели уже 5 лет прошло?

–  Прошло, Опанас Тарасович! Принимайте по второму разу! Я уж и дома со всеми попрощалась. Слава Украине! Кого вы для меня на этот раз подобрали?

– Примем, примем, золотко. Героям слава! Подобрали тебе замечательного парализованного героя, привезли его уже в гостевую, лежит, тебя дожидается. Сейчас вот закончу с гостями – и познакомлю вас. Ну, беги на пост, там тебя девчата оформят. Спасибо тебе, красота моя, и смотри мне, чтоб опять двойня была! А ещё лучше – тройня!

Дарина покраснела, захихикала и радостно, вприпрыжку, поскакала по коридору в сторону медсестринского поста.

– Видели? – главврача аж распирало от гордости. – Вот на таких всё и держится. Эта девушка, например, 2 мая 2014 года самоотверженно боролась против сепаратистов в Одессе. Помните, когда они забаррикадировались в Доме профсоюзов, напали на окруживших их патриотов и сами себя сожгли? Правда, она тогда была ещё школьницей, но помогала по мере сил – разливала коктейли Молотова, подносила патриотам камни, палки. А теперь вот эта девочка подросла – и вот так теперь на своём женском фронте, по своему прямому божьему предназначению, борется за светлое будущее нашей великой Украины.

Внезапно у главврача в кармане халата заиграл гимн Украины. Горобченко выудил мобильный и взял трубку:

– Олё! Да, на месте. У меня тут важные гости, европейская комиссия!

Горобченко помолчал, слушая собеседника, а потом перешёл на шёпот:

– Не пойму пока, зачем приехали – но, похоже, будут опыт перенимать. Даже украинский выучили специально, чтобы со мной пообщаться! Да-да, всё в силе, буду, мы уже заканчиваем! – добавил он уже громче.

Убрав телефон обратно в карман, Горобченко одарил посетителей лучезарной улыбкой:

– Простите – дела, планы, встречи. Скоро вынужден буду вас покинуть – еду на переговоры. Желаете ещё что-нибудь узнать?

– В общем-то, нет. Вы изложили нам достаточно информации. Мы всё увидели. Думаю, дальнейшее общение мы можем продолжить по интернету? – предложил руководитель делегации.

– О, разумеется. Возьмите мою визитку, и свяжемся. Надеюсь, что удивил вас! – надулся от гордости Горобченко.

– Удивили… – усмехнулся гость.

…Микроавтобус тронулся и затрясся по разбитой, давно не ремонтированной дороге. Делегация молчала, подпрыгивая на ухабах. Потом Юрий Иванович нарушил молчание:

– Ну, и что будем делать с этим Выбегаллой?

Руководитель пожал плечами. Шофёр включил радио, транслировалась какая-то весёлая мелодия. Вдруг ровно в 18:00 она прервалась, и из динамиков полились заунывные звуки украинского гимна. За окнами быстро темнело…

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments